Осенью 1976 года мне попалось на глаза объявление о первом в этом учебном году заседании Клуба студенческой песни. Меня как током ударило: это же для меня! И я туда обязательно пойду, но… вот досада, попасть я смогла только на второе заседание, через неделю после первого. Первое заседание было целиком посвящено десятилетию клуба, было очень интересным, выступал квартет «Жаворонок» – все это я узнала позже.
206-я первого корпуса стоит у меня перед глазами, как живая. Народу довольно много, все сидят с тетрадками, как на лекции. Впереди справа – настоящий рояль, на него кладут чехлы от гитар, сами гитары – в руках у ведущих. Каким-то образом мне хватило смелости (обычно несвойственной) подойти к ребятам, собравшимся около рояля, и заявить им: «Я хочу быть с вами!»
Мне ответили что-то вроде «очень хорошо». На моем первом заседании клуба разучивались две песни – «Песня лесных разбойников» Вихорева и «Осенняя песня» Дикштейна, с них начинается мой старенький песенник. Так началось мое знакомство с морем песен («самодеятельных», «авторских»), которых я раньше не слышала и о существовании которых не имела представления. Я как-то сразу прониклась ими, и мне захотелось узнать их все. Как жаль, что заседания бывают так редко, всего раз в неделю!
Постепенно я знакомилась с членами клуба. Здорово, народ с разных факультетов и с разных курсов, есть и общежитские, и москвичи. В основном все более взрослые, чем я, есть даже закончившие учебу и работающие в институте. Песни привлекли мое внимание в первую очередь, и я непрерывно училась, переписывала слова в надежде, что познакомлюсь с новой для меня песней раньше, чем услышу ее, и значит – смогу подпевать. Девочки из 178-й комнаты (Лена Героева, Ирина Давыденкова и Людмила Русинова) позволили мне приходить к ним после занятий и переписывать песни из их песенников, и я сидела у них почти каждый день и писала, писала, писала! С одной стороны, эта неуемная тяга могла как-то и помочь мне, поскольку как иначе объяснить сказочное везение – Лена Героева дала мне билет на праздничный концерт, посвященный десятилетию клуба, проходивший в Строгановке, напротив МАИ. С другой стороны, чрезмерное увлечение переписыванием и постоянное пребывание в комнате 178 граничило с беспардонностью и сослужило мне плохую службу.
Юбилейный концерт показал мне масштаб явления, именуемого КСП МАИ: огромное количество зрителей, людей гораздо больше, чем мест в зале! Ярче всего мне запомнилась песня «Я рисую слона» – целое представление, во время которого юноши с гитарами так эффектно падали на одно колено перед девушками, стоявшими позади них. Концерт произвел ошеломляющее впечатление, но я тогда мало что знала и, к сожалению, мало что запомнила. Помню Лену Героеву в ярко-желтой блузке, с озабоченным, бледным лицом, перед началом, Геру Киселева в клетчатом костюме, певшего «Полоцк»…
Веселая пародия Владимира Ланцберга на «Я рисую слона» – это ведь именно о подготовке того концерта, которая, судя по всему, была довольно напряженной, как это и бывает, когда люди вкладывают все свои силы в то, что делают: «Я худа и бледна… не пошли бы вы на…, чем твердить мне, что слон на слона не похож…».
178-я комната общежития была тогда центром, штаб-квартирой КСП МАИ.День-деньской в нее приходили разные люди по разным информационным поводам – очередное заседание клуба, поход, слет, фестиваль, поездка, выступление, сборники песен, текст/аккорды конкретной песни или чей-то телефон. Все вместе мы очень много времени и сил отнимали у Лены, Ирины и Людмилы. Как им удавалось все это сочетать с учебой – уму непостижимо! Иногда в комнату набивалось полно народу, сидели на полу, разговаривали, спорили, смеялись, пели… Помню одно такое сидение (а может, и не одно) с участием Сережи Сысуева
Сережа Сысуев, Ирина Давыденкова
Володя Кудрявцев
и Володи Кудрявцева. Эти двое просто негромко разговаривали с невозмутимым видом, и совершенно не важно было, о чем идет речь, но все остальные присутствовавшие тихо (а иногда и громко) умирали со смеху, потому что это была не беседа, а состязание гигантов, титанов остроумия! Приходилось смеяться до полного изнеможения…
Наташа Воронова стала привлекать меня к делам клуба, давая различные поручения – отвезти что-нибудь куда-нибудь, позвонить, передать, встретить, принять приезжих друзей клуба, помочь с ночевкой и т.п. Чем лучше я узнавала ребят в клубе, тем больше привязывалась к ним, они были (и остаются по сей день) для меня добрыми, великодушными друзьями, а иногда и предметом восхищения.
К сожалению, поначалу я не вела никаких записей, связанных с клубом, и заглянуть сейчас некуда.
В памяти остались слеты, подмосковные походы, байдарочные и пешие, яркие рассказы участников серьезных походов на Кольский полуостров (в исполнении Кузи – Вити Кузнецова и Кромы – Сережи Крамчаткина: «Лыжи из печки торчат, не на чем ехать домой»), концерты и фестивали в Москве и соседних городах – Рязань и Тверь, тогда Калинин.
В одну из зимних поездок в Рязань после совместного концерта с рязанцами группа маевцев (довольно большая) отправилась гулять по городу. Дошли до Кремля и остановились.
Там есть такая башня проходная с колокольней, вот в этой башне мы встали, и Саша Перов с Володей Розановым запели «У дьякона примета: как тяпнет до рассвета – горланит «многия лета» оглушительно». И маевский хор подхватил на несколько голосов: «О-глу-ши-тель-но, о-глу-ши-тель-но, о-глу-ши-и-те-ель-но!» Прекрасная акустика была в той башне: мороз, вокруг никого, тишина, два часа ночи. Замечательно попели.
Бывало не раз, что на каком-либо песенном мероприятии все участники поднимались на сцену и пели хором;
поскольку не все бывали с гитарами, гитаристы старались распределиться среди поющих равномерно и недалеко друг от друга, чтобы слышать один другого и не «разбегаться». И так же не раз бывало, что «разбегались», один край не в меру ускорялся и начинал петь на полстрочки впереди; тогда другой край принимался кричать: «Долой шамшинщину и кудеевщину!», потому что вперед летели, как правило, Игорь Шамшин и Юра Кудеев. Если эти двое по недосмотру оказывались рядом, «притормозить» их было практически невозможно.
Галка Крылова
Ю. Кудеев С. Малинина
Н Шурова Е Героева
В клубе песни, естественно, пели все, но некоторые – особенно! Пели и сольно, и ансамблем. Гера Киселев, тогдашний президент, и Лена Героева, музыкальный руководитель клуба, были и лицом его, и голосом. Паша Босин сочинял собственные песни.
Лена Мусатова и Света Малинина вызвали к жизни новый, музыкальный и человеческий, образ в коллективном сознании клуба – Мусатова-Малинина (произносится быстро и слитно, как одно слово)! Вибрирующий голос Наташи Шуровой, дуэт Гали Крыловой и Лены Героевой, который мне довелось услышать только один раз (о чем жалею), вот уж действительно, «…голоса в один сольются…», сольные выступления Игоря, Юры – было что послушать в клубе в тот период.
В клубе проводились конкурсы песни, и в одном я даже принимала участие как исполнитель. После выступления Лена Героева посоветовала мне петь песни Новеллы Матвеевой, по сходству голоса и манеры, но я не вняла ее совету – видимо, потому, что исполнитель из меня нулевой.
Среди мероприятий клуба помню различные дни рождения: всех именинников чествовали исключительно чаем, а еще делали смешные поздравительные плакаты (или газеты), и сам процесс их изготовления был очень веселым.
Помню проводы Кузи в армию и майский поход в честь Кузи, чтобы как-то смягчить горечь неизбежного расставания Кузи с клубом, а клуба с Кузей. Филиппок (Лена Санникова) с Сережей Широбоковым («Маленьким») позже ездили в гости к Кузе в армию
Своим чередом прошел учебный год, 1976-77. Когда в клубе прозвучало слово «стройотряд», я поняла, что уж в этом году в стройотряд я обязательно попаду! Какая удача – ребята из клуба традиционно ездят в стройотряды первого факультета, и я могу присоединиться к ним! Решено – мы приедем в отряд «Стрела» в Опалиху с небольшим опозданием, потому что клуб в начале июля едет в Куйбышев на Х Грушинский фестиваль.
Уже шла полным ходом подготовка к поездке, составлялись списки, собирались деньги, Володей Борзенковым писалась раскладка и вдруг… Вдруг выяснилось, что я на Грушинский не еду. Не только я, нас трое, еще Лена Васильева и Андрюша Безродный. Нас не хотят брать, потому что мы не ведем никакой (или почти никакой) работы в клубе.
Мое первое ощущение – полное недоумение. Значит, мне казалось, что я в чем-то участвую, на самом деле это не так? Неприятное ощущение, будто висишь в пустоте.
Слава богу, длилось это недолго. «Приговор» оказался не окончательным, был сбор в 178-й и горячее обсуждение. Аргументов против нашей поездки не прибавилось, аргумент в защиту был один – «так делать нельзя!» Было принято решение нас взять.
Последующие дни смыли из памяти недавние переживания. Феерические дни на Грушинском! Круглосуточные блуждания от костра к костру, от одной поющей группы к другой, и песни, песни, песни…
А Перов В Розанов А Воронов Д Дихтер
Все три моих Грушинских фестиваля (X, XI и XII) слились для меня в один – почти не могу их разделить. Дуэт Юры Кудеева и Лены Васильевой выступал на десятом, Володя Розанов и Саша Перов с песней «Отбросим в прошлое» победили на одиннадцатом. Яркий и провокационный «Последний шанс», ансамбль «Ку-ку», Михаил и Ирина Столяр с песенкой «Послушайте, вы ходите за мною по пятам», чудесная Оля Целебровская и ее замечательная песенка «В общем, мы везучие», Миша Трегер с его гениальным «Ночным полетом» – это маленькая часть всего увиденного и услышанного.
Вот эпизод. Мы с Юрой Кудеевым сидим в палатке Миши Трегера, записываем слова и аккорды «Ночного полета». Продиктовав нам строчку, автор благополучно засыпает, сидя по-турецки на полу. Записав услышанное, мы будим автора. Продиктовав нам следующую порцию, Миша опять засыпает, мы его снова будим. И так продолжалось до конца песни…
Совсем не было времени на этот самый сон, просто жалко было ложиться спать, лучше еще что-нибудь посмотреть и послушать. Еще эпизод: мы делаем попытку поспать хотя бы чуть-чуть. Места в палатке немного, и человек десять улеглись плотно, согнув ноги «стульчиком». Тут же кто-то вспомнил песню про Снегурочку: «…только не слушай подружек беспечных ты, только не прыгай, не прыгай!» (в смысле – через костер не прыгай), но строчка прозвучала в сложившихся условиях по-новому: «… только ногою не дрыгай!» И далее бесконечные повторы: «только ногою…. не дры-игай! Не дры-игай!» Заснуть так и не смогли – все время хохотали, не могли остановиться…
По части организации нашей жизни на Грушинском непревзойденным авторитетом был Володя Борзенков – большинство из нас, конечно, козера и салаги против его колоссального опыта походов. Невозможно представить себе КСП МАИ без Борзенкова и его трудов! Ничего существенного просто не могло произойти в клубе без Володиного участия, а тем более уж поездка на Грушинский. Авторитетом своим он «придавливал» наши бытовые промахи. Его комментарий звучал примерно так: «Хороший человек не натрет ногу, а плохого – не жалко!», «Хороший человек не уронит на себя кружку с кипятком, а плохого не жалко!» «У хорошего человека вермишель не переварится, а плохого не жалко!» Обидно, а что тут возразишь? Под этот припев мы прожили, наверное, дня три, и вот однажды вечером… В костре раздался громкий хлопок, оттуда вылетел кусочек (горячего!) мяса и с размаху шлепнулся Борзенкову прямо на голову. От неожиданности (или от ожога) он вскрикнул. И тут, после небольшой паузы, со всех сторон костра понеслись комментарии: «Хороший! Человек! Не положит! Запечатанную! Банку! Тушенки! В костер! А плохого! НЕ! ЖАЛКО!!» О, нечаянная радость мщения! Володя действительно положил банку в костер, чтобы разогреть, и благополучно забыл про нее.
Четыре дня фестиваля пролетали как один большой, светлый и радостный день.
После Грушинского едем в Опалиху в стройотряд «Стрела-77». Незабываемые впечатления! Одно крещение козерогов чего стоило. У меня осталось удостоверение с козьей мордой на обложке, что «предъявитель прошел через огонь, воду и всякие трубы и приговорен к званию «Старик ССО». Его вручил мне Сережа Сысуев, мой «крестный отец». Сысуев, Героева, Гера, Галка Крылова, Кудеев – КСП МАИ играет ключевую роль в жизни «Стрелы». Днем работа на стройке и в агитбригаде, вечером подготовка веселых бригадных и отрядных кафе, и конечно, песни, песни, песни…
Много всего там было, веселого и трудного, всякого. В том числе и впечатляющий эпизод с укладкой плиты-перекрытия между этажами кирпичного дома, который мы строили. Почему-то решено было делать это после окончания рабочего дня. Трудность этого дела, перманентно пьяный крановщик и отсутствие начальства прибавляло остроты ощущениям участников. Ребята все делали аккуратно, но подвешенная на кране плита была такая тяжеленная, что в какой-то момент Сашка Балашов не удержал ее край (или наоборот, вовремя не подхватил), и она поплыла-поехала, и вполне могла… ужас, в общем, что она могла сделать! Но ей все-таки не дали, ее удалось вовремя остановить, и вот тут и случился вопль Сережи Сысуева, командовавшего процессом: «Балашов!!!! Женщина!!!!» Это прозвучало убедительнее самого страшного ругательства... Возвращались усталые и довольные, но поджилки все-таки тряслись, по крайней мере у меня, хоть я была случайным зрителем…
После летнего перерыва возобновились заседания клуба. Была выпущена стенгазета (стенд) с заметкой Наташи Вороновой про наш стройотряд и вырезкой из газеты «Амурский комсомолец» с фотографией квартета «Жаворонок». Я принимала участие в оформлении этой газеты – помню, что брали настоящие кленовые листочки, обводили их и раскрашивали. Газета эта уцелела, она лежала много лет свернутой в трубку, и ее с трудом удалось расправить, чтобы сфотографировать для отдаленных потомков.
Осенью был традиционный слет, на котором КСП МАИ показало программу по рассказам Леонида Енгибарова. Мы зачитывались этими рассказами, перепечатывали их под копирку по пять экземпляров зараз, переписывали от руки в тетрадки, как песни… Некоторые строчки я помню до сих пор. С удовольствием перечитала их в вышедшей не так давно книге.
Я начала записывать текущие дела в тетрадку – судя по всему, дел у меня прибавилось. Записи отрывочны, но все равно любопытно. Что происходило в клубе это время – октябрь-ноябрь 1977?
Перепечатывали для распространения тексты песен, в связи с чем довольно остро стоял вопрос о пишущей машинке, никак не удавалось ее заполучить в пользование. Готовились к слету, собирали «тряпки для факелов, зонтик, магнитофон» – зонтик использовался в инсценировке одного из рассказов Енгибарова. После слета собирались в поход, писали раскладку, всякие там «3 пакета супа, 1 банка тушенки, рожки полкило, какао 2 банки» и т.п. Обозначено место – платформа Столбовая по Курской ж.д.; интересно, там был слет или поход? Участвовали в концертах «в зоне отдыха ЦК», «в метод. лагере» (одни зоны да лагеря!)
Проблема с пишущей машинкой оставалась, делали попытку раздобыть списанную машинку у военных, сохранился текст заявления на имя начальника отдела матфондов Московского военного округа: «Прошу оказать содействие в приобретении пишущей машинки из списанного военного снаряжения». Похоже, содействия не оказали – машинка не появилась. Еще попытка: «24 ноября. Машинка. Около Планетария комиссионный магазин «Радио, муз. инструменты и др.»
Помогали друзьям с литературой. Огромной популярностью пользовался бесценный сборник «Х-летие КСП МАИ». Копии делались разными способами (машинописным, рукописным, электрическим): «27октября. Марина Сокол – сборник Х-летие для куста Охотный ряд, если можно, побольше. 1 ноября. Вчера, 31.10 в ДК Горбунова встретила Юру Льва из Охотного ряда. Надо дать ему сборник Х-летие, а они переснимут».
Сохранилась информация для проведения тематических заседаний, например, песни-диалоги разных авторов, а еще для заседания о Юрии Визборе с подробной биографией, фильмографией и списком песен.
Сохранились клубные списки. Писались по разным поводам (слеты, фестивали, концерты и т.п.). Привожу объединенный список в алфавитном порядке. Прозвища оставлены как в рукописном оригинале, добавлены к фамилиям имена (или имена к фамилиям), если в оригинале отсутствовали. Ни в одном списке не обнаружены Володя Розанов и Саша Перов. Это не означает их отсутствие; наверно они просто не укладывались ни в какие списочные рамки!
Альтшулер Раечка | Киселев Герасим | Проваторова Оля |
Бескровный Андрей | Козин Юра | Прокин Саша |
Борзенков Володя | Козина Олена | Русинова Людмила |
Босин Паша | Крамчаткин Сережа (Крома) | Санникова Лена (Филиппок) |
Васильева Лена | Крылова Галка | Семенцов Леша |
Водолажский Миша | Кудеев Юра | Сысуев Сережа |
Волков Саша | Кудрявцев Вовчик | Федотов Сергей (Бонифаций) |
Воронова Наташа | Кузнецов Витя (Кузя) | Чахуриди Аня |
Героева Лена | Малинина Света | Шамшин Игорь |
Давыденкова Ирина | Медведев Вовуня | Шурова Наташа |
Дунц Леша | Моченов Колян | |
Камков Женя | Мусатова Лена |
В декабре поженились Лена и Гера, на их свадьбу было приглашено много народу, и я в том числе. За столом сидели на досках, положенных на два стула, потому что поставить стульев по количеству гостей не позволяли размеры квартиры! В тот день я познакомилась с младшим братом Геры – Юрой, он был тогда девятиклассником.
На зимние каникулы Паша Босин позвал Наташу Шурову, Сережу Сысуева, Юру Кудеева и меня в компанию своих друзей кататься на горных лыжах в Карпатах. Поездка была прекрасной, прекрасны были зимние Карпаты, мы подружились с Пашиными друзьями и все вместе пели наши песни. Все было замечательно, кроме меня: я умудрилась сломать ногу.
Несмотря ни на что, каникулы закончились, и надо как-то жить дальше. Мы собрались втроем – Лена Санникова (Филиппок), Юра Кудеев и я. Обсудив сложившуюся ситуацию, т. е. уход руководства, определили, что президентом клуба, по рекомендации Лены Героевой, становится Филиппок, а Кудеев берет на себя функции художественного руководителя.
22 февраля 1978 года возобновились заседания КСП МАИ в новом семестре. В день заседания я первый раз пришла в институт – с гипсом и на костылях. Почему-то была спешка, и от Главного корпуса до первого (до 206-й) меня для быстроты перемещения притащили на руках, да еще бегом. Первое заседание мы вели втроем – Лена, Юра и я. Немного нервничали – все-таки первый раз в новом качестве. Сохранился план этого заседания – спели десяток песен, разучили две, про зиму, и поздравили (не записано, кого и с чем).
Следующее заседание, 1 марта, было посвящено горам и горнолыжникам, в проведении участвовали Паша Босин, Наташа Шурова, Юра Кудеев и Саша Прокин.
Среди активных участников нашего клуба появились новые имена: Леша Семенцов, Шкляев Александр, Бувин Володя, Грудзилович Сергей, Левкин Андрей, Аушева Ира, Бодрова Лена, Монахова Лена, Камков Женя, Стекольщиков Толя, Миша Водолажский, Стахов Юра, Акимкин Саша, Волков Саша, Гладких Оля, Берегов Миша и другие.
Жизнь катится дальше своим чередом: 15 марта – конкурс. 22 марта – заседание на тему весна, 31 марта – концерт, 12 апреля – песни о весне и о космических путешествиях, затем заседание, посвященное Юлию Киму. И так далее…
Летом – поездка КСП МАИ на XI Грушинский фестиваль. Затем ССО «Стрела-78» все в той же Опалихе, на сей раз от КСП МАИ всего три представителя – Лена Санникова, Юра Кудеев и я. В самый разгар работы друзья подбили нас на аферу: мы смылись из отряда на три дня и рванули в Киев просто так, без всякой ясной цели. Курьезный эпизод: в пригороде Киева мы на ночь поставили палатку, считая, что мы в лесу. Костер, песни, все как полагается, а утром обнаружили, что мы на дороге и по ней идут люди, наступая почти на наши головы!
Осенью, как полагается, заседания КСП МАИ продолжились.
Одно событие запомнилось крепко, потому что просто из ряда вон что такое, ни на что не похоже.
Решили к новому, 1979-му году сделать традиционный клубный стенд-стенгазету. За изготовление взялись мы с Мишей Субботкиным. Яркая, красивая получилась газета, просто приятно посмотреть. На ней была изображена нарядная новогодняя елка, и рядом с ней разместился текст песни Юлия Кима «Извольте взять приборы». Ничего особенного, давным-давно всем известная песня в форме новогоднего тоста. Больше там, по-моему, ничего и не было. Место для размещения газеты мы выбрали тоже традиционное – в главном корпусе, на третьем этаже, неподалеку от комитета комсомола (формально комитет ВЛКСМ продолжал оставаться «патроном» КСП МАИ). Повесили и не вспоминали.
Нежданно-негаданно грянул скандал. Газету нашу кто-то снял, а Лену Санникову как президента КСП вызвали в комитет комсомола. Оказалось, что газета не понравилась представителю парткома, и этот самый партком снял газету и велел комитету комсомола «разобраться». На разборку в комитет отправились втроем. Комсомольское начальство настроено было довольно весело, даже чуть-чуть хихикало. Спросили: «Ну, вы все поняли?» и отпустили нас с миром. Репрессий никаких не последовало. Газету не вернули; видимо, оставили на память.
Естественно, возник вопрос: а что с ней не так, с газетой-то? Вроде и придраться не к чему, никакой отсебятины, только классика. Как выяснилось, недовольство партийного начальства вызвали слова песни: «По всем статьям календаря, товарищ, верь: взойдет заря!»
Можно попытаться представить, какие неприятные ассоциации сложились у партийного функционера, наверняка не знакомого с творчеством Юлия Кима: «…а дальше там вроде бы про обломки самовластья что-то было?…, нет, этого нам не надо!» До перестройки оставалось еще шесть с половиной лет.
В феврале 1979 года состоялась историческая поездка представителей КСП МАИ в нефтяной край – Тюменскую область, поселок Новый Уренгой. Мое участие в этой поездке свелось к сбору паспортных данных отъезжающих и заказу для них билетов на самолет. Передо мной страничка с фамилиями: Босин П.А., Санникова Е.Д., Синякова Г.П. (это Галка Крылова носила тогда такую фамилию), Горенштейн А.Л., Кудеев Ю.А, Шурова Н.М. А ниже – Надым, рейс № 427, 0.15, Домодедово. Счастливого пути, друзья!
Летом 1979 года все студенты должны были ударно трудиться на строительстве спортивных объектов, поскольку Москва готовилась к приему Олимпийских Игр в следующем, 1980 году. Довелось и мне поработать на строительстве бассейна на проспекте Мира в составе стройотряда «Искатели» все того же первого факультета. А в середине августа пришел совершенно неожиданный импульс.
Маевский студенческий (и пост-студенческий) агиттеатр «Россия» под руководством Михаила Задорнова имел виды на получение официального звания «народный коллектив». Театр Задорнова пользовался заслуженной известностью, но для получения звания «народного» нужно было, видимо, еще немного заслуг, т.е. агитационных бросков «по городам и весям» нашей необъятной страны. Но один коллектив не может выступать сразу в нескольких удаленных друг от друга местах, и Задорнов обратился к другим маевским студенческим коллективам: театру-студии первого факультета под руководством Татьяны Каковкиной и Клубу студенческой песни МАИ. От КСП МАИ представлять агиттеатр Задорнова в Астраханской области отправились Лена Санникова, Юра Кудеев и Миша Водолажский. А мне посчастливилось принять участие в путешествии каковкинского театра по Уралу: под вывеской «агиттеатр «Россия», но со своим репертуаром.
Кроме спектаклей, ребята устраивали и небольшие концерты – юмористические миниатюры из жизни студентов вперемешку с песнями КСП. Принимавшие нас комсомольские организации обязательно вручали благодарственные грамоты и какие-нибудь памятные подарки: настольные или настенные украшения, непременно с надписью – кому и от кого. Подарков было так много, что не все пригодились. Один из них передо мной, небольшое панно с изображением токующего тетерева на ветке, на обратной стороне надпись: «Коллективу агиттеатра Московского авиационного института в день встречи с коллективом сталепроволочно-кордовым цехом (так в оригинале). 22.08.79. г. Магнитогорск».
Вернулись в Москву в начале сентября. Буквально через несколько дней на территории института, недалеко от пятой проходной встречаю Юрочку Киселева. Как быстро летит время – подумать только, он уже первокурсник! Вот она, смена…А мои дела в КСП МАИ пошли на убыль. Так жизнь сложилась, тут уж ничего не поделаешь…
Анна Чахуриди (Субботкина)